http://www.kommersant.ru/k-vlast/get_page.asp?DocID=726841

Добровольное признание вина

На прошлой неделе было объявлено о скором возвращении молдавского вина в Россию. За это Кишиневу придется играть роль верного союзника Москвы.

Договоренность президентов России и Молдавии стала единственным позитивным итогом саммита СНГ, прошедшего во вторник в Минске. После двусторонних переговоров Владимир Путин заявил о возобновлении поставок мяса и вина из Молдавии в Россию, добавив: “В качестве первого шага мы будем осуществлять это по принципу “одного окна” через специальные предприятия”. Владимир Воронин объяснил, что “проведенная работа не прошла даром для Молдовы”, которая наладила контроль за качеством вина и отсеяла недобросовестных поставщиков.
Новость была признана сенсационной. Молдавский импорт, на который приходилось более трети российского винного рынка, был запрещен в марте в связи с обилием пестицидов и тяжелых металлов в продукте. Молдавские власти поначалу пытались держать удар, заявляя, что компенсируют потери в $0,5 млрд (на такую сумму Россия ежегодно закупает молдавской сельхозпродукции) поставками в Румынию и другие страны Европы, а России отомстят блокированием вступления в ВТО. Но гигантские убытки аграриев и бюджетные потери, усугубленные новыми идеями Москвы по поводу газовых тарифов, заставили Кишинев забыть об угрозах и перейти к уговорам. В августе Воронин добился встречи с Путиным, после которой пообещал скорое снятие проблем. Но и после этого российские официальные лица не находили добрых слов для молдавской продукции, которую вслед за главным санитарным врачом Геннадием Онищенко называли исключительно “спиртосодержащей жидкостью”. Онищенко также намекал, что именно молдаване с грузинами организовали массовые отравления российских алкоголиков стеклоочистителями, а затем обещал разоблачить украинские заводы, экспортирующие под видом собственного вина молдавское. В начале ноября главный санитарный врач объявил о прекращении “алкогольных” переговоров с молдаванами, которые не выполняют уже достигнутые договоренности.
Три недели спустя оказалось, что прерванные переговоры увенчались полным успехом. Почему так произошло, объяснил сам Онищенко: “Высшее политическое руководство страны, которая хотела вернуться на российский рынок, признало эту тему”. “Тема” — это, судя по всему, не винные пестициды, а глубинные межгосударственные противоречия, покончить с которыми может только добрая воля национального лидера. Воронин эту волю продемонстрировал сполна. Он согласился обеспечить российский контроль над молдавскими виноделами. Он отказался от намерения препятствовать вступлению России в ВТО — протокол будет подписан до конца года. Он заявил, что в основе отношений с Москвой будет лежать “искренность, доверие и стратегическое партнерство”, а заодно рассыпался подзабытыми общественностью комплиментами в адрес СНГ, которое “развернулось в будущее” и “преодолело своеобразный температурный барьер, после которого начнется совершенно новый этап в его развитии”. А главное — он дал понять, что Кишинев может отменить особый таможенный режим на приднестровской границе, который был введен в начале марта, истолкован Москвой как блокада непризнанной республики и стал, как считается, подлинной причиной “винной войны”.
Москва же не только продемонстрировала той же Грузии, что готова идти навстречу вменяемым партнерам. Особое изящество договоренностям придает оговоренная президентами схема ввоза вина — “в одно окно” и через спецпредприятия. Она позволяет отдать весь импорт молдавского вина в руки особо доверенных или близких властям фирм — а заодно гибко реагировать на неисполнение Кишиневом явных и тайных обещаний.